Текст песни
Ты такая ж простая, как все, как сто тысяч других в России.
Знаешь, ты — одинокий рассвет, знаешь, холод осени синий.
По-смешному я сердцем в лип, я по-глупому мысли занял.
Твой иконный и строгий лик по часовням висел в Рязанях,
Я на эти иконы плевал.
Чтил я грубость и крик в повесе,
А теперь вдруг растут слова самых нежных и кротких песен.
Не хочу я лететь в зенит, слишком многое телу надо.
Что ж таким, я твою зенит, словно августовская прохлада.
Я не нищий, не жалую к немам, и умею расслышать за пылом.
С детства нравится,
Я понимал: кобелям да степным кобылам по дому и себя не сберёг.
Для тебя, для неё и для этой — невесёлого счастья залог.
Сумасшедшее сердце поэта, потому и грущу, осев,
Словно в листья в глаза косые.
Ты такая ж простая, как все, как сто тысяч других в России.
Знаешь, ты — одинокий рассвет, знаешь, холод осени синий.
По-смешному я сердцем в лип, я по-глупому мысли занял.
Твой иконный и строгий лик по часовням висел в Рязанях,
Я на эти иконы плевал.
Чтил я грубость и крик в повесе,
А теперь вдруг растут слова самых нежных и кротких песен.
Не хочу я лететь в зенит, слишком многое телу надо.
Что ж таким, я твою зенит, словно августовская прохлада.
Я не нищий, не жалую к немам, и умею расслышать за пылом.
С детства нравится,
Я понимал: кобелям да степным кобылам по дому и себя не сберёг.
Для тебя, для неё и для этой — невесёлого счастья залог.
Сумасшедшее сердце поэта, потому и грущу, осев,
Словно в листья в глаза косые.
Ты такая ж простая, как все, как сто тысяч других в России.