Черная эйфория

Чем в грёбаной Мексике.
Бес, бес, бес, бес — у ангелов тут две полоски на тестике.
Непонятная шала казахская корнями врастается в лексике.
Возле четвёртого белого полусухого мы снеплем на кухне,
И аура ложится акрилом на лист — а вон год,
Но дело не в бухте.
Её тело как торт в моём повседневном траурном празднике.
Вокруг языки, а я на своём молчаливом молчании — классика.
Слышишь, как качает депрессия века?
Я вижу, я вижу суицидальные танцы поколений Сега.
Рыдающий блюз, блюз, ритмичная грусть, грусть.
Я слышу, как каждая кость в клубе издаёт свой хруст, хруст,
Хруст.
Хрусти костями под мясо, хруст, хруст, хруст.
Хрусти костями под мясо, хруст, хруст, хруст.
Хрусти костями под мясо, м-мясо, м-мясо, м-мясо, м-мясо,